Талион выражал недовольство коллегой, теребя свою собственную бороду.
- И тут советник Кикар предлагает организовать цикл визитов по другим городам. Есть несколько человек, видишь ли, которые чувствуют, что здесь не вписываются, - Элоуин улыбнулась: отец – советник города уже 12 лет, но отпечаток его гильдии никуда не делся. Как это – люди не встроены и добровольно желают покинуть город!
- Как это – люди сами желают покинуть город! – Талион почти дословно озвучил мелькнувшую мысль дочери.
Она отвернулсь, чтоб скрыть усмешку. Мелкая пыль и запах – все, что осталось в банке от предыдущей партии кофе. Пора вырастить еще.
Талион продолжал разглагольствовать:
- Я согласен, расширение горизонтов полезно, но чтобы во всём городе не нашлось среды, где они были бы к месту…, - он продолжал недовольно бубнить, катая по столу ложку, - заставляет задуматься, да?
Она молча накрывала на стол, давая ему выговориться. Девушка курсировала между столом, где накрывала завтрак, и просторной кухней, отключив уши. Улучив паузу в рассуждениях отца, она не упустила момент, чтоб поддеть его:
- И зачем изучать другие возможности, когда ты уже определился с гильдией, да?
Он оценил шпильку ответной усмешкой. Советник Эмпери вовсе не было таким брюзгой, каким казался по утрам. Спокойствие и рассудительность, которыми он славился, очевидно наполняли его одновременно с завтраком. А пока – он ждал, когда дочь накроет, попутно разгребая заставленный всякой всячиной стол, и ворчал.
- Путешествовать, - он выплюнул это слово, как горькую косточку, - Состоявшиеся люди. В гильдиях давно, видишь ли… - он махнул рукой и переключился, - Расскажи лучше, как твои дела? Ходила куда-нибудь вчера? Смотрела?
Девушка снова повернулась к своему кофе и закатила глаза. Передернув плечами:
- Ходила. Смотрела.
Элоуин сделала глубокий вдох и переключила внимание на горшок с кустиком кофе – она обратилась к структуре листьев, наметила мыслью, где сформироваться завязям. Цветы на пару мгновений расцвели и тут же опали, успев наполнить просторную кухню тонким ароматом. Элоуин приласкала взглядом свой кустик – и ягоды налились, набрали цвет – от желтого к сочно-красному – здесь нельзя перестараться. Девушка привычно подставила миску, в которую с ритмичным стуком и ягоды опали с куста, по дороге теряя сочную мякоть. Элоуин сосредоточенно выдохнула – и вот уже зерна кофе стремительно почернели под действием консентиса девушки. Отец вытянул шею – не передержала? Насыщенный аромат кофе поплыл, окутывая кухню и столовую, Талион одобрительно кивнул – идеально.
- Смотрела, - наконец продолжила она, - Вчера как раз был день открытых дверей в гильдии нутривистов, правда я опоздала. Когда пришла – вся группа уже смотрела верхние уровни ферм, поэтому пришлось идти сразу в лаборатории.
Талион того и добивался – талант во флористике можно реализовать в разных гильдиях. Он уютно укоренился в кресле и сделал знак продолжать. Кофейные зерна, тем временем, она распылила, заварила и поставила кофейник на стол к отцу.
- Ты знал, что нутриа делают в лабораториях из всяких сомнительных компонентов? Я ожидала, что из овощей и растений, или мяса, например, - она шлепнула шкворчащий кусочек бекона ему на тарелку. И тут же засмеялась, вспомнив свое замешательство, когда узнала, что в состав включают также муку из сверчков.
“Хорошо, что дома мы покупаем фермерскую еду?» Мыслеформы не передавали интонаций, иначе, она знала, Талион сделал бы акцент на «дома».
Элоуин вскинула голову, отчего дюжина ее зеленых косичек описала круг, и тут же вернула ему “И выращиваем, и самостоятельно готовим, да?” Осталось подать на стол готовую глазунью с крошечными помидорками. Талион с нетерпением заерзал за столом, завидев, яркое сочетания желтков и спелых красных томатов.
- Так что, все? Гильдия отпугнула тебя сверчками?
- У нутривистов было любопытно, все эти рецепты. Жаль, что не поднялась на вертикальные фермы, - Она со вздохом окинула взглядом свои полки с зеленью: наверняка на вертикальных фермах есть что перенять для домашнего огорода. И тут же с силой дунула на косичку, которая свесилась ей на лицо. С этим дуновением ушло и минутное напряжение – сходит еще, посмотрит. Потом.
- Ты, конечно, провернула свой коронный трюк с кофе? – отец кивнул на кофейник, Элоуин засмеялась и распустила цветочек кофе из носика ровно тогда, когда он намеревался налить себе чашечку.
- Конечно. Похвалили, выпили натурального кофе, не из нутриа, - она наморщила нос.
- 17 гильдий в городе! Не идти же к флористам – он произнес это слово, как плюнул ядом, – из-за одного только куста кофе?
Дочь ничего не ответила. Она вздохнула, и окинула взглядом свою зелень, которая занимала 2 стены обширной кухни. Салат, базилик, кудрявый микро-горошек – хозяйство немедленно пышно закустились.
- Ты могла бы попробовать свои другие таланты, не только с растениями, или в другой гильдии, по крайней мере, - к этому разговору они возвращались каждый день, что порядком доставало Элоуин.
- Да, могла бы, – она с громким стуком поставила на стол булочки и масло, как будто это они ее донимали каждый день новыми вариантами профориентации, - Я предпочла бы стать Эмпери-фло, ты знаешь. Но я все еще хожу, присматриваюсь к другим гильдиям, - отец считал ее раздражение, и она продолжила уже мягче:
- После обеда вчера заманили в еще одну гильдию - она досадливо дернула себя за зеленую косичку, - Там на самом деле интересно было бы поработать с материалами: листья, корни, волокна… Все эти вытяжки можно применять для ухода, красоты. Объяснять было слишком сложно и долго, она отправила отцу мыслеформу, как хорошо она видит связь. Как в срезанном растении еще пульсирует живой сок. Как она ощущает жизнь и может передать ей энергию роста или стаблизации. Как этот сок, не разрушенный, взаимодействует с клетками живого человека. Как экстракт розы отдает микрокапли масла, увлажняющего кожу. Мыслеформа растворилась, стертая досадным воспоминанием. После того, как Элоуин дали поработать с образцами, дальше началось «Давай тут подчистим», «давай тут поправим», «давай уберём» - слишком много внимания к ее коже, внешности. Каждый ее прыщик принялись рассматривать как задачу.
Вслух она сказала коротко:
- В гильдии формкер я могла бы реализоваться, наверное, но это не моя среда, - она с такой нежностью погладила длинным пальцем лист салата на тарелке, что отца кольнуло – не зря ли он так противится ее присоединению к гильдии флористов?
- Не отказывайся от идеи, можешь сходить, попробовать еще раз, - он широко развел руки и улыбнулся во все зубы, - Можешь выбирать гильдию хоть еще 10 лет.
- Я бы предпочла определиться, чтоб не получать сколько приглашений.
- Снова целители? – Морщины Талиона Эмпери вмиг обозначились резче.
- Они, - Элоуин опустила голову, отчего одна косичка снова свесилась на нос. Она нетерпеливо собрала их все и снова завязала произвольным узлом. Амулеты на запястьях бешено брякали от ее рваных движений.
Оба молчали.
С тех пор как мамы не стало, прошёл всего год. Целители были рядом тогда — слишком рядом. Слишком много тишины, слишком точное внимание к жизни, когда она уже уходит. Их гильдия всегда будет связана с подобными мыслями.
Эта потеря связала дочь и отца крепче, чем они оба были готовы. Сейчас казалось даже, что смерть матери она перенесла легче, чем удушающую заботу отца, озабоченного выбором ее гильдии. Это давление особенно сгущалось теперь, когда Элоуин закончила первую образовательную ступень - оба сознавали, что интеграция будет чертой взросления. Девушка разрывалась от жалости к отцу и желания покинуть отчий дом.
- Кстати, говоря о гильдиях. На днях мы с ребятами – ты помнишь их, Алиса, Уна и Тариэл – мы были на празднике у архитекторов.
Отец с готовностью закивал – как же, помнит. Он с благодарностью переключил внимание и подлил себе молока. Жестом он показал, что готов слушать. Дочь наполовину рассказывала, наполовину бросала мыслеформы. Очевидно, визит к архитекторам ее взволновал больше, чем посещения других гильдий. Она жестикулировала и лила эмоции водопадом.
Мелькают яркие причёски люминорцев, взрывы смеха перекрывают музыку — то умиротворяющую, то вдруг срывающуюся в яростные пассажи. Презентуют макет небольшого города. Дома, ратуша – от центра расходятся радиальные улицы, их многократно пересекает спиральная улица. Сады, рекреации – органическая архитектура зданий - город похож на младшего брата Люминора, разве что без озера и высотных зданий. Макет завораживает деталями – воспроизвели даже гуляющую публику. Элоуин приглядывается, не найдет ли она себя в пестрой толпе?
Они с ребятами бегают между низеньких стриженых кустов. Смеясь, почти не чувствуя земли под ногами, и наконец, с хохотом, валятся на траву. Ребята болтают фоном, музыка звучит то нарастая, то сливаясь с болтовней друзей. Сложный аромат живой зелени – капелька древесины от стриженных кустов и свежий запах травы и листьев. Откуда-то доносятся цветочные нотки, хотя цветов не видно. Стоило отдышаться, как Элоуин понимает, что лабиринт смущает её. Она вертит головой в поисках источника беспокойства и понимает: кусты кажутся слишком выверенными — чёткие линии, одинаковая высота, словно их не вырастили, а вычертили. В этом что-то настораживающее, едва заметное. Пленение не в духе Элоуин. Её длинные зелёные косы торчат во все стороны, платье помято, амулеты гремят при каждом движении.
Друг кивает через лужайку на огромное окно здания:
- Архитекторы не выглядят особо счастливыми в процессе:
Элоуин поворачивает голову на панорамное окно общей мастерской. И правда, около десяти людей сосредоточенно смотрят в центр стола, где угадывается групповая мыслеформа. Ни один не улыбается. Она вздрагивает, наткнувшись взглядом на молодого человека, который пялится на праздник снаружи, а не на мыслеформу коллег. Элоуин поспешно переводит внимание на кусты лабиринта. Четкая мыслеформа снова проглочена воспоминанием: Среди смеха и света ей снова кажется, что в этом идеальном узоре что-то скрыто. Смысл ускользает, но тревожная нить уже зацепилась за мысль. "Будь она в гильдии архитекторов, она бы возводила не сады, а парки. Ей хотелось бы не оформленной красоты, где рост доводят до идеала. А такой среды, где создают условия для роста, жизни. Может, и архитекторы, папа будет доволен”
Девушка спохватилась - последнюю мысль она попыталась прикрыть и не успела. Талион удовлетворенно крякнул, а Элоуин с досадой припечатала ладонью стол.
- Элоуин Эмпери-арх... Не знаю. Знаешь, я точно не хочу строить карьеру на комнатных растениях. А в архитектуре парков, кажется, ещё не всё исчерпано. Над этим стоит подумать, - она вскочила из-за стола, запутавшись полой туники за спинку кресла. - Не волнуйся, папа, я не прямо сегодня выберу гильдию. А когда перееду – кто мне помешает выращивать тебе кофе?
Она торопливо приобняла отца, и начала движение посуды в обратном направлении – со стола на кухню. А довольный отец смаковал хвост воспоминания и потягивал из остывающей чашки.
Глядя в высокое кухонное окно между зелеными стенами, она бросила через плечо:
- Говоришь, визиты в другие города расширяют горизонты?
Когда Урбан только примеривался к профессии, он был уверен, что архитектура - самая впечатляющая специализация. Ведь это архитекторы создают высокие дома, организуют пространства рекреации, где собираются люди. да и вообще, кто создал весь этот прекрасный город? Площади, дома, кампусы гильдий. И конечно ратушу - высокий зиккурат, взмывающий в небо в самом центре Люминора.
Масштабность самой идеи строительства зданий захватила его с детства, когда он впервые поднялся на 20 этаж и увидел родной город с высоты - Площадь Солнца в центре, разбегающаяся от нее двенадцать радиальных улиц, и пересекающая их многократно, спиральная улица. Сколько раз он проезжал по этой спирали - не счесть, а увидеть ее можно только с высоты.
Он приходил в гильдию архитекторов посетителем и ощущал, что архитекторы творят поистине громадные объекты. Искусство создать жилой комплекс или парк-лабиринт, а то и целый город завораживало его. У него не было сомнений в выборе гильдии. До интеграции в гильдии архитекторов, он создавал малые формы: набор скамей для рекреации, ларьки для лимонада в виде высоких стаканов, садовые скульптуры. Он ждал, когда он станет полноправным членом гильдии, и сможет перейти к по-настоящему масштабным проектам. Он стал архитектором, чтобы создавать грандиозное. Реальность пока показывала, что это грандиозные по своей скуке мероприятия.
Ни одно крупное здание, или хоть сколько-нибудь сложный объект, не может быть создан, пока его творцы полностью не согласуют свое видение. Двенадцать человек уже третий час сидят, синхронизируя общую мыслеформу. Медленно крутится вокруг своей оси макет 50-квартирного комплекса. Всего-то 3 корпуса, 2 садика - большой и малый, переходы между корпусами и общая рекреация. Коллеги-архитекторы то тут, то там подправляют макет. Изредка звучала реплика, но чаще объяснялись мыслеформами — так было быстрее и чище. Процесс был выверен, аккуратен, безошибочен и смертельно скучен. Урбан всё чаще ловил себя на мысли, что считает происходящее напрасной тратой сил. Не сам проект — он понимал его необходимость и ценность, а количество внимания и времени, уходящее на бесконечное согласование. Слишком много энергии тратилось не на созидание, а на выравнивание. На ожидание. На подстройку.
Ещё сильнее его раздражала другая мысль, притом еще менее приятная: его специализация строителя городов и больших комплексов должна быть замечена. Безупречное выполнение малых форм как будто не позволяло ему проявиться в большем. А наставник привлекал его то к временным трибунам, то к детским городкам. Урбану это казалось расточительством — сил, внимания, собственного масштаба. Вот наконец жилой комплекс, но как же это скучно!
Страдающий архитектор выглянул в окно. Из большой круглой мастерской, где он находился, можно было увидеть край парка штаба гильдии - как раз в это время его огибал хвост пестрой процессии. Праздник. Звуки не проникали в тишину форума-мастерской - ничто не должно отвлекать архитекторов от процесса созидания. Он подавил желание оказаться там, среди шума и гама, а не в кругу двенадцати молчащих людей. Там яркие всполохи цвета, разноцветные головы люминорцев, музыка наверняка звучит, девушки смеются - на миг он встретился взглядом с одной, с растрепанными зелеными косами.
Наставник проследил за его взглядом, мягко улыбаясь. В этом весь Марисио Селлен-арх - ни одна деталь не укроется от него, он обладает способностью мягко вписать любой выпавший из гармонии элемент - будь то выбивающийся оттенок цвета, торчащий угол мебели, или отвлекшийся ученик. Урбан вернулся, мощным усилием направив внимание на обмен мыслеформами. Сосредоточиться было сложно, но он смог. Неаккуратные косички, скачущие по плечам, навели его на мысль - “может, в малом садике добавить более живую, неорганизованную часть озеленения?” Коллеги покивали, Урбан направил консентис на макет и вплел свою идею в общую мыслеформу.
Марисио удовлетворенно прикрыл глаза.
- Урбан, сделаешь со мной крюк?, - Фраза наставника захватила Урбана на выходе, принуждения в ней не было, хотя внутри вспыхнуло раздражение. Хотелось выйти наружу, вдохнуть воздух, раствориться в шуме праздника, а не задерживаться в этих коридорах, но что ж. Урбан кивнул. Мастерская Селлен-арха находилась недалеко, и крюк к выходу из общего форума был не такой уж большой.
У себя наставник едва заметным движением активировал фоновую музыку — она не отвлекала, скорее снимала напряжение, — и жестом пригласил Урбана присесть. Пока молодой архитектор устраивался на диване, перед ним уже стоял высокий бокал с прохладным напитком. Запотевшее стекло, лёгкий аромат цитруса. Урбан отметил, что получил его быстрее, чем если бы сразу после общей встречи бросился бегом за коктейлем к кофе-корту. Сделал глоток с удовольствием, и чувство благодарности немного расслабило его.
Марисио сел напротив и какое-то время молчал. Это молчание не давило — оно будто давало возможность выдохнуть.
Ты сегодня заметно торопился. Это нормально — сказал он наконец, без упрёка, скорее констатируя факт. — И тебе удалось вписать свежие идеи в общий проект.
Урбан пожал плечами.
Синхронизация кажется тебе пустой тратой времени, — продолжил наставник, глядя в бокал, — Когда смотришь на объект целиком, действительно трудно принять, что самые большие усилия уходят не на форму, а на синхронизацию согласия. Любой крупный объект, — говорил наставник спокойно, — держится не на одном человеке. Он держится на том, что ни один из участников не вносит скрытого напряжения, которое может незаметно подкрадывать внимание. Несинхронизированная мыслеформа рано или поздно даёт трещину.
Урбан кивнул — вежливо, формально. Он понимал смысл сказанного, но чувствовал его только как оправдание медлительности. Хороша система, в которой гениев заставляют ждать друг друга!
Марисио Селлен-арх, подождал еще, Урбан молча отпил из бокала. Интерьер личной мастерской гения внутреннего пространства был неброским, но располагал к комфортному времяпрепровожденю, даже если собеседники молчат.
- Через две недели флористы проводят Праздник летних цветов, — сказал он тем же ровным тоном,— Небольшая площадка, на территории их кампуса.
Урбан поднял взгляд, скука выветрилась мгновенно.
- Им нужен архитектор, — продолжил наставник, — инициатор проекта — очень энергичная женщина, идей больше, чем времени. Задача компактная, но комплексная: трибуны, навесы, оформление, логика движения парада, точки для торговли.Такие проекты я иногда называю мини-городами.
- Мини-городами? - Урбан вопросительно посмотрел на него.
- У них есть всё то же, что и у города, — продолжил Марисио, — мастерплан, логика движения, точки притяжения. Ты же знаешь, архитектура правздника задает тон настроению. Разница лишь в том, что масштаб меньше, зато результат виден быстрее, - он слегка улыбнулся.
- Собственно сопровождением шоу части займется Альфредо Мерсавель-арх, ты наверняка о нем слышал.
Урбан покачал головой, попутно считав мелькнувшее замешательство и смущение наставника. Несмотря на то, что он уже много раз создавал то одно, то другое для многочисленных праздников города, с этим шоумейкером он еще не встречался.
А в остальном, - продолжал Марисио, - тебе не нужно будет синхронизироваться с десятком коллег. В основном — только с самим собой. Я хочу чтоб ты сложил этот проект целиком, - изящным жестом наставник поправил шелковый шарф, - Если ты чувствуешь, что сейчас готов к этому, разумеется.
Урбан вскочил и порывисто схватил собеседника за руки, почти не осознавая жеста.
- Я справлюсь, уверен.
- Не сомневаюсь, - Селлен-арх пожал руки Урбана, закрепляя эту уверенность жестом, - имей ввиду, Альфредо, он…
- Я понял, шоумейкер. Зайду к ему сразу, как сделаю первые наброски.
Марисио Селлен-арх удовлетворенно улыбнулся.
Урбан нырнул в завихрившиеся идеи, и не отметил, как наставник положил ладонь ему на плечо и мягко направил к выходу. Его вниманием уже завладели цветовая гамма, движение потоков, формы навесов, - временные конструкции, которые будут жить всего один день, но запомнятся надолго.
Хитросплетения помещений гильдии не уставали удивлять. Такой хаос можно было бы ожидать от гильдии, скажем, иллюзионистов. Почему архитекторы, вся собственно суть которых – упорядочивать и облагораживать хаос, превращать его в комфортные для жилья и работы здания, допускают в своем комплексе такое?
Молодой человек шел мимо мастерских и замечал, что по мере приближения к локации Альфредо, другие мастерские встречаются реже. Коридоры становятся запутаннее, тут и там прорастают лианы, прямо сквозь конструкции крыши. Урбан не успел поймать мысль, как за поворотом показался целый портал, иначе и не скажешь. Арка, имитирующая вьющиеся растения, украшена множеством разноцветных ламп, причем хаотично моргающих. Замелькали воспоминания - обрывки разговоров, о том самом Альфредо. Действительно, что-то он слышал. «Голова разболится раньше, чем закончится развлекательная программа, если ты понимаешь о чем я». “Иногда Мерсавеля-арх бывает слишком много”.
О чем хотел предостеречь его Марисио?
Урбан приуныл, что не акцентировал внимание на этом, однако размышлять и поворачивать обратно было уже поздно.
Альфредо Мерсавель-арх стоял, раскинув руки, приветствуя пришедшего так, будто перед ним находилась целая армия фанатов:
- Мой дорогой друг! Я ждал, и ты пришел! – торжественно провозгласил он.
- Ээ, - Урбан смутился, но быстро взял себя в руки, - тебе сообщили о проекте?
- Я предчувствовал, что скоро, совсем скоро на Празднике Цветов мы сольемся в творческом экстазе и поразим общество небывалым ранее зрелищем!
Урбан непроизвольно отпрянул от «творческого экстаза», и немедленно сделал вид, будто дернулся посмотреть над чем работал хозяин мастерской.
- Ах, мой юный друг, я вижу что нашел внимательного слушателя и будущего коллегу! - “будущий коллега”, видимо, должен был польстить Урбану, хотя, конечно, покоробил. Кампусы гильдий, жилые комплексы, целые города - вот что собирался проектировать Урбан. Через плечо хозяина мастерской он видел копошащиеся механизмы, и заваленные хламом столы.
На верстаке, усыпанном блестками и клочками бумаги, лежали в беспорядке макеты, лампы, пучки цветов и прочая дребедень. С первого взгляда не поймешь, то ли Альфредо гений, который может творить в любых условиях. То ли он просто распыляется, неспособный создать что-то дельное.
Урбан проморгался, не уловив намека на систему в матереской Мерсавеля-арх. И принялся излагать цель своего визита.
- Прекрасно, прекрасно, мой дорогой, я знал, что великие творения будоражат юные умы! Как великолепно, что ты пришел просить меня о чести мудрого руководства…Однако, не знаю, смогу ли выделить тебе время. У меня знаешь, ли, так много работы, столько творческих замыслов…
— Должен сказать, Селен-арх поставил условие: я смогу вести всю разработку конструкций для в гильдии флористов при условии, что привлеку тебя к проекту — отвечать за шоу и эффекты. Руководство и сама разработка остаются за мной. — Урбан расправил плечи и многочисленные амулеты на своей груди. Он уже и сам не был уверен, стоит ли соглашаться на такую цену. Чем дальше, тем старик казался ему всё более неадекватным.
- Шоумейкером?! Альфредо сделал два шага назад и так высоко поднял брови, что те грозили сдвинуть его затейливую шляпу на затылок, - Ведущим шоумейкером, ты хочешь сказать!
- Э… да, мне нужен главный шоумейкер в этот проект, и я смиренно прошу тебя оказать мне эту милость.
- Это, конечно, щедро оплатит наша гильдия?
Урбан сглотнул - он выскочил от Марисио не уточнив ничего и заказчике и бюджете.
Альфредо на секунду задумался и расплылся в широчайшей улыбке, одновременно разводя руки:
- И ты дашь мне решающее слово?
- Мне надо подумать, - Урбан чувствовал, что стремительно теряет позиции.
«Решающее слово!» это обычная практика времен юности Мерсавеля-арх? На совете мы часами сидим и синхронизируем мыслеформы, пока все не согласятся со всеми! Усилием воли Урбан прогнал досадную мысль и сосредоточился на диалоге:
- Позволь, я продемонстрирую тебе свой замысел.
Молодой архитектор демострировал мыслеформу новорожденной концепции через транслятор - сейчас у него не хватило бы концентрации на прямую передачу образа Альфредо.
Альфредо щелкал суставами, брал и откладывал разные предметы с верстака в ожидании, пока Урбан пристроит транслятор из которого уже выплеталась визуализация его идеи. Наконец удалось пристроить артефакт так, чтоб можно было разглядеть проект со всех сторон без помех.
Всклокоченный старик, подергивая себя за косы на бороде принялся ходить вокруг стола. Перед сопящим Альфредо развернулись волосяные неоновые нити, из которых сплеталась конструкция временных трибун, закольцованная спиралью. В середине площадки показалось возвышение – сцена идеально круглой формы. Альфредо Мерсавель-арх задумчиво покрутил один амулет на лацкане своего кафтана, дернул другой, в виде маленького колесика с глазом внутри, от чего седоватые косы в бороде шоумейкера заиграли цветными светлячками.
Урбан сосредоточенно продолжал набрасывать штрихи к визуализации, на ходу оформляя свои идеи. На периферии, по бокам от трибун, возникают лотки для торговли, каждый стилизованный под бутон цветка. Между торговыми прилавками вырастают цветочные арки. Пару секунд арки цветов медленно парят, и резко выстреливают расцвеченными лианами, чтобы встретиться в небе над трибуной. Медленно опадающие лепестки кружатся в воздухе.
Альфредо потер руки, пару раз запустив весь цикл образования цветочных арок сначала.
Находиться в мастерской Мерсавеля-арх было утомительно - попыхивали какие-то приборы, издавая атональные скрипы. Урбан смотрел на мягко переливающийся неоновый каркас своего проекта, но все время отвлекался. Удержать мыслеформу в мастерской Альфредо не хватило бы концентрации.
С дальнего верстака вдруг повалили мыльные пузыри - разных размеров, одни не больше перепелиного яйца, другие размером с дурацкую шляпу хозяина мастерской. Альфредо тут же переключился и бросился показывать свою мыльнопузырную машину.
Это не артефакт, это настоящая машина, видишь - механизм! - его палец постучал по тускло блестящим шестеренкам.
Машина хлюпала, постукивала и производила пузыри, которые разлетались по всему помещению, отражая блики мелькавших вразнобой ламп. Парочка огромных, сцепившись, проплыли мимо макета Урбана, и он поймал взглядом искаженный силуэт проекта через радужные бока. Урбан подумал, что артефакт можно было бы приструнить, по крайней мере, не отвлекаясь и не сходя с места.
Альфредо все хлопотал вокруг своей машины, которая, не переставая генерировала все больше и больше пузырей. Наконец он громко хлопнул в ладоши - очевидно, что остановить механизм консентисом оказалось проще. Со вторым хлопком пузыри, заполонившие почти всю мастерскую, исчезли.
Урбан стоически ждал вердикта по своему макету.
Альфредо поправил шляпу раздраженным движением и вернулся к проекту. Он рассматривал визуализацию, беспрестанно теребя себя за амулеты.
Наконец Альфредо разомкнул уста:
- Ты позволишь?
Урбан, к тому моменту здорово измучивший сам себя ожиданием, только кивнул.
Декоратор пристально всмотрелся в проект и модель начала медленно меняться на глазах. Первое возмущение сменилось любопытством: на площади появились фигурки людей, торговцы, зрители, артисты. Урбан осознал, что цветы-прилавки смотрятся крупновато, и пожалуй, даже грубо. Тем временем они переплавились в соцветия, начали вспыхивать. Цветочные арки тоже украсились пульсирующими огнями, на сцену упали яркие блики прожекторов. Подиум сцены, напротив, утонул во тьме.
Урбан сообразил, что бэкстейдж не для зрителей и одобрительно кивнул - он об этом не подумал. Он вгляделся в свою работу - что еще можно подкинуть прямо сейчас, что он не учел? Вдруг раздался вой. Один из столиков брыкался, подсвеченный снизу и вопил так, что закладывало уши.
Время пить воду! - объявил Альфредо, снова удаляясь от макета.
Урбан потер виски. В наступившей тишине эхо воплей все еще металось по стенам.
Наконец к столу вернулся Альфредо. Мыслеформенный макет трибун с цветочными арками парил, медленно мерцая. Подергав себя за рукава, ведуший шоумейкер проекта сосредоточился и закатал промежуток тротуара между трибунами и сценой в сплошной цветочный ковер. Альпийский луг выглядел аляписто, хотя Урбан признал, что тут стоит положиться на вкус флористов, и не стал комментировать.
- А подходы к площади я украшу сам. И…договорились - промолвил наконец Альфредо.
Урбан пожал протянутую руку и ретировался. Пожалуй, надо было договориться о следующих действиях? В другой раз, в другой раз. - Сейчас ему надо было всего лишь выйти на открытое пространство. Все эти мигающие и пикающие приборы в мастерской как будто застряли в голове. Альфредо и правда может быть слишком много.
Группа людей сидела за столиками, в стороне от основного кафе, на террасе, с которой длинные лианы свешивались вниз. Яркая одежда, обычная для жителей Люминора, множественные амулеты-украшения. Однако, что-то царапает в этой компании, крошечное несоответствие на краю сознания. Человек кричал. Он жестикулировал, повышал голос, горячился. Его аудитория, однако, внимала - мужчины и женщины потягивали напитки, двое слушали стоя, облокотившись на перила террасы, откуда каскадом спускалась зелень.
- Мы не согласны! Мы, нулсы, не должны быть ущемлены ни в чем! Жизнь нас итак обделила!
Он говорил на выдохе, рывками, будто подбрасывая слова в воздух. Руки рассекали пространство, корпус подавался вперёд, и каждая фраза требовала внимания. Бирюзово-желтые косы взлетали и опадали, повторяя ритм его голоса.
Аудитория слушала. Кто-то с интересом, кто-то крутил напиток в руках. Двое стоящих у перил друзей переглядывались с лёгкой усмешкой.
Девушка с тускло-розовыми волосами, внимавшая каждому слову с приоткрытым ртом, заметила:
- Петер, разве ты в чем то нуждаешься? Ты знаменит, у тебя есть поклонники и самая шикарная из всех нас квартира.
Один из стоявших молодых людей выгнул бровь, переглянувшись с соседом. Девушка порозовела. Оратор сбился — на долю секунды, не больше. И снова рванул вперёд:
- Верно, есть. Это потому что я работаю над этим, я имею ввиду не физкультуру в Healthcare-гильдии. Я еще и требую, требую, чтоб все мои нужды…,- он тяжело дышал, выталкивая слова, - по праву…
- По праву нулса? - спросил кто-то из компании. Послышались смешки.
Петер, только что рассекавший пространство рукой, снова резко остановился. Краска залила его лицо, и пару минут он сжимал пальцы, приходя в себя. Он не мог с легкостью читать инфополе и потому не понял, кто бросил реплику.
- По праву, которым наделяет горожан общество - каждый получит то, что хочет. И это право нужно отстаивать, доказывать! - резкие жесты вернулись с набирающим обороты повышением голоса.
В разговор вмешался один из стоящих мужчин — пёстрый даже по меркам Люминора. Он широко улыбнулся, взмахнул рукой с разноцветными амулетами и развернулся к Петеру и всей компании.
- Замечу, человек также имеет право не получать того, чего не хочет, дружище. Я вот, например, хоть и не нулс, но совсем не горю желанием получить приставку к фамилии, как Элвар, - он хлопнул стоящего рядом друга по плечу.
- Меня устраивает носить имя Ной-арх, — спокойно парировал Элвар. — И я имею всё, что хочу, показываясь в гильдии раз в пару декад, - говоря, он небрежно опирался на перила. Слишком небрежно, будто высота в 20 м за его спиной его не беспокоила.
Над его головой вспыхнула шутливая мыслеформа:
Элвар Ной-арх взмахивает своим широким шарфом и взлетает как птица
- Осторожнее, — усмехнулся кто-то. — Даже интегрированных в гильдию потом сложно собирать по частям.
- Погоди, — отозвался другой голос, — ты хочешь сказать, что Элвар просто слишком любит риск, чтобы работать риэлтором при гильдии архитекторов?
Смех прокатился легко.
- Именно, — подхватил Петер, мгновенно вцепляясь в формулировку. — Человек не может быть одновременно в гильдии архитекторов и в гильдии экстрима. Вы скажете, гильдии существуют не просто так, я скажу – они ограничивают!
- Зачем же интегрироваться в две гильдии? — лениво возразил Лоэн, всё ещё стоя у перил. Элвару ничто не мешает подыскивать другим жилье и время от времени проверять, где находятся пределы его прочности.
Он сказал это и, смеясь, материализовал небольшой подиум прямо под ногами Элвара. Полметра в диаметре, высотой с обычную ступень, теперь Элвар Ной-арх стоял еще выше, и это выглядело уже слишком опасным. Пара девушек охнула – от внезапной выходки.
- Видишь? — добавил он. — Пока ещё держится, - хохотал Лоэн.
Объект насмешки, не меняя невозмутимого выражения лица, расправил тот самый шарф, который приятель изобразил в мыслеформе. На миг компания подумала, что он и правда поднимется еще выше, но он лишь накрыл пестрым платком своего неугомонного друга и спокойно шагнул на твердый пол.
Лоэн выругался сквозь смех, кто-то хлопнул в ладони, и напряжение окончательно рассыпалось в шутке. Сорванный его энергичной рукой платок улетел за пределы террасы. Разноцветная ткань легко планировала вдоль террас, под воздействием Элвара, проводившего платок в полет таким же спокойным взглядом, с которым он балансировал на краю.
Смех прокатился по всей компании.
- Друг мой Лоэн Рабинорр, ты всерьёз считаешь, что я не реализован? Я прекрасно чувствую себя риелтором. Без подвигов. Без лозунгов. В гильдии можно отдохнуть от компании охламонов.
Он сказал это без нажима, почти лениво, но эффект был ощутим: фокус сместился с напряжения, которое создавал Петер пламенными речами на шутливую перепалку друзей. Разговор перестал вращаться вокруг несогласия. Кто-то наклонился к соседу, чтобы пошутить вполголоса. Другой заглянул к перилам, где все еще медленно кружился шарф.
Петер хотел вернуть разговор к себе и сделал это единственным способом, который знал: заговорил снова.
- Вот именно поэтому всё и не работает, — бросил он, повышая голос. — Вы смеётесь, а надо что-то делать - система трещит. Нельзя быть сразу везде. Твои таланты и устраивать жилье, и рисковать – ты все равно обязан выбрать только одну гильдию. Нельзя делать вид, что талант, который ты не выбрал к развитию, не существует. Общество тебя ущемляет. Вы с этим согласны?
- Согласны, - проговорила девушка с розовыми волосами, также нулс, которая буквально ловила каждое слово лидера Несогласных.
Петер нахмурился:
- Нет, Лира Энна, мы не согласны, мы не можем, мы не должны соглашаться с такой несправедливостью.
- Конечно, Петер, - Лира Энна потупилась, я как раз хотела сказать...
- Карамелла, а ты что скажешь? — обратился Лоэн к яркой красотке, - ты же в гильдии? Артисты тебя не ущемляют? Притеснения не переходят границы? – говоря это, Лоэн Рабинорр вплотную приблизился к девушке и даже попытался изобразить степень притеснения, прильнув к ней, — Уже чувствуешь треск системы?
- За тобой было интереснее наблюдать, когда ты стоял у перил, - Карамелла улыбнулась уголком губ, легко отстранившись от него, - А в гильдии артистов интересно. Я решила пока не торопиться с определением специализации. Инициацию я уже прошла, но пока присматриваюсь, пробую разные проекты, - ее взгляд обежал троих стоящих мужчин: Лоэна, Элвара и Петера, стоявшего с другой стороны стола.
- Ты считаешь систему справедливой, Карамелла? Я не согласен сперва быть привязанным к гильдии, а потом выяснить, какая специализация предстоит.
- Я прекрасно знала, что буду проходить учебу в гильдии, поэтому и хотела начать работать с усиленным консентисом. Не понимаю, с чем ты споришь - это же нормальный порядок вещей: ты знаешь, что до инициации ты можешь работать в гильдии и выбирать специализацию. А можешь присоединиться, и получить все привилегии, а потом выбирать специализацию. Я хотела учиться не чему-то конкретному, а всему. И я никуда не тороплюсь.
Петер выразил несогласие - то ли тем, что учиться Карамелле Ве-арт предстоит больше, то ли с тем, что она уже прошла церемонию deep integration, до профессионального определения. Она пожала плечами и переключила внимание на сидящего рядом мужчину.
- Ты тоже не согласен, Карл?
- Я согласен с Петером, что нереализованные таланты еще проявят себя. И не согласен с тем, что это обделение. Ты всегда сможешь проявить их в своей гильдии или присоединиться к проекту двух гильдий. К примеру, Элвар может устраивать жилье за городом, где работает гильдия экстремалов.
- Какое еще жилье за городом! Кто согласится жить снаружи?
Карл, поправив ярко-рыжие дреды, спокойно продолжал:
- А чем, по-твоему, занимаются экстремалы? В том числе ходят в экспедиции, и конечно там живут. Что касается меня, есть работа, которую я люблю. Может все мои умения и заключаются в том, чтоб гонять на глайде – мне нравится быть курьером. Весь день на свежем воздухе.
- Разве ты согласен, что общество не дало тебе шанс развить таланты, найти специализацию? - каждое слово, которое произносил Петер Туракран, он произносил с особым значением.
- Я вступил в гильдию в 32, до тех пор общество присматривало, где меня пристроить к делу, - он беззлобно рассмеялся, - У меня просто нет особенных талантов, что поделать. Вот я и пошел в самую большую гильдию. Хотя курьером работать можно в любой.
- Я бы не согласился с гильдией мейкеров.
- Поэтому ты и лидер группы Несогласных, Петер, ты и не должен был согласиться, - Карл похлопал Петера по руке, отчего амулеты на его запястье мягко забрякали. - Лира, ты же тоже в гильдии мейкеров?
Девушка кивнула и пустилась в объяснения, как она, нулс, работает в гильдии, и чем отличается работа нулса от обычных людей в гильдии. Дослушал Лиру только Карл - он наклонился к ней ближе. Девушка говорила тихо, и шум на другом конце стола снова перетянул на себя внимание – там Карамелла отбивалась от флиртующих приятелей Элвара и Лоэна. Было очевидно, чтоб оба в большей степени пытаются произвести впечатление друг на друга, чем на девушку. Петер наконец отвлекся от разглагольствований, и тоже включился в игру. Он переместился ближе к актрисе, и теперь двое стоящих мужчин буквально нависали над ней. Карамелла отъехала на стуле ближе к перилам террасы и вытянула ноги в изящных туфельках. Она пришла в группу Несогласных в третий раз, присмотреться к лидеру, которого до сих пор встречала только на общественных мероприятиях и пару раз в гильдии. Пока не прояснилось, с чем, собственно, не согласны все эти люди. Состав менялся, на предыдущих встречах были только Петер и Лира Энна.
Лира сидела, подавшись вперёд. Она не участвовала в пикировке, но ловила каждый жест Петера, каждый поворот головы. Его взгляды, которые он кидал на Карамеллу. Когда он снова завел речи о несовершенстве системы и резко взмахнул рукой, она энергично закивала.
- Нужно требовать, привлекать внимание! – Он обошел вокруг стола, приблизился к стоящим Лоэну и Элвару, которые упражнялись во красноречии флирта с актрисой, - Здесь кто-то меня слушает? – он так резко рубанул рукой воздух, что Лира подпрыгнула на креслице.
- Кто слушает слова, друг мой? – эстафету разговора перехватил Лоэн, все отлично реагируют на движение.
- На эффект, — добавил кто-то из компании.
- На то, что цепляет, — уточнила Карамелла, отцепляя со спинки своего кресла мужскую руку.
Петер усмехнулся, и в этой усмешке было больше раздражения, чем веселья.
- Вот именно. Чтобы нас услышали, надо сделать так, чтобы на нас смотрели. Поняли? Не шутить, не болтать — показать всем.
- Показать что? — спросил Карл.
Петер на секунду замолчал. Он уже чувствовал, как внимание снова собирается вокруг него — взгляды, ожидание, пауза.
- Что мы есть, — сказал он. — что нас нельзя не заметить, - фраза повисла в воздухе, Петер щелкнул пальцами, - мы должны привлечь внимание.
- Ну наконец-то, — протянул Лоэн. — А то я уж думал, ты так и будешь читать лекции.
Кто-то рассмеялся. Кто-то переглянулся. Несколько взглядов одновременно обратились к Петеру — впервые за долгое время синхронно.
Лидер несогласных наконец завладел вниманием всей группы. Смешки и возня прекратились, все сфокусировались на ораторе. Он выпрямил спину и принялся убеждать собравшихся, что необходимо обратить внимание на несогласие. В воздухе все еще висела его последняя фраза:
- Мы должны получить все внимание, которое есть в городе.
- Что ты имеешь ввиду, Петер?
- Что-то впечатляющее, мы придумаем такую акцию, что нас нельзя будет игнорировать, как система игнорирует нужды нулсов, - он прокашлялся, - и вообще всех несогласных.
- Пройти парадом по спиральной улице. Без одежды!
Карамелла бросила убийственный взгляд на Лоэна, бросившего реплику, отчего тот растерял свой энтузиазм.
- Покрасить озеро Бойда в желтый цвет, - предложила Лира.
- Почему в желтый?
Желтый кончик косы Петера болтался у нее перед носом, - Можно в другой, например, в бирюзовый, да хоть в разные цвета, - голос Лиры сошел на нет.
Другие уже выкрикивали свои мысли.
- Забавная идея, - похвалил ее Карл, сидящий рядом.
Они еще некоторое время пообсуждали, чего бы этакого совершить и разошлись, так ни о чем и не договорившись.
Петер уходил в некотором разочаровании - ему хватало внимания, как выступающему спортсмену. Конечно, лестно внимание девчонок, да ведь на его мускулы пялятся с восхищением и не только на встречах несогласных. Он хотел большего. Он хотел стать реальным лидером. Вдохновлять людей на реальные поступки. Вести их за собой, увлечь идеей, борьбой. Идеей, важной для многих. Он раздраженно вспомнил, как эта парочка новых парней все время перетягивала внимание на себя. Топая сильнее необходимого, он устремился к выходу – покидал место посиделок последним.
Разноцветный шарф Элвара медленно завершал свое искусственно замедленное падение на уровне улицы. Он скользнул мимо Урбана, погруженному в мысли о Празднике цветов. Архитектор на минуту замер, отметил сочетание цветов терракоты и слоновой кости, кивнул сам себе и устремился дальше.
Наконец платок плавно спланировал на скамейку, за которую держался пухлыми ручками малыш. Пара неуверенных шагов – и он почти схватил яркий кусок ткани. Дед, присматривающий за внуком, засмеялся и трансмутировал платок Элвара в мягкого кота. Ребенок засмеялся счастливо, мяукнул и обнял деда.
Семилетняя Лия не стала кричать. Она топнула ногой, словно вбила кол между собой и подружкой. Она смерила Кэт злобным взглядом, а затем резко развернулась и ушла, печатая шаг. Отставшиеся дети переглянулись с Галафун, единственной взрослой в этой компании.
— Догнать? — Марк вопросительно взглянул на кидбазера. Самый старший в ее группе, он всегда брал на себя роль второго взрослого, — Она зла и может случайно пережать с консентисом. А мы знаем, что было в прошлый раз.
— Спасибо, что заботишься, не стоит, — Галафун проводила девочку взглядом, — Она выбрала уйти, ей придется самой сделать выбор и вернуться. Она тут же закрыла глаза и отправила Лие короткую мыслеформу:
Куда ты собираешься пойти?
Кэтери, на пару лет старше Лии, принялась оправдываться перед педагогом:
Я только сказала, что ее амулет считаю чуть неудачным, а она, она, - захлебываясь, тараторила девочка, – она сказала, что мой котик силишком уж огромный для амулета. Она сама..., - Кэт теребила свой кривоватый амулет размером с хорошее чайное блюдце, - сама первая начала! – на глазах девочки уже обозначились злые слезы.
Кидбазер мягко сжала плечо Кэт. Справляться с детскими ссорами – часть ее работы. Что может быть важнее для общества, чем воспитание? Работать в первой ступени образования было одновременно и утомительно и наполняло жизнью. Возможно, порой это напоминало жизнь на вулкане. Бывало, в конце дня, проведенного с детьми, она час отмокала в ванне, отключаясь от всего остального. И все же – это ее выбор, ее призвание - заботиться о детях, направлять их постепенное овладение консентисом. Раскрывая устройство городской среды как пирог - слой за слоем, кидбазеры опекали и изучали детей. А главное – раскрывали их исключительные способности и таланты, которые потом органично будут вписаны во благо общества. Ради этого можно спокойно давать прожить мелкие стычки, не позволяя конфликтам разрывать ее собственную гармонию.
Ответ от надувшейся девочки она легко читала в инфополе: Лия обижена и хочет домой, к маме.
На лице педагога промелькнула тень. Та самая тоска женщины, у которой нет своего ребенка, чтобы просто прижать его к себе и вылечить обиду в один вдох. Но она тут же встряхнулась - пора встречать близнецов и все ее подопечные будут в сборе. А стычкой девочек они займутся по дороге - впереди весь день.
Отколовшаяся от компании семилетка выглядывала из-за пышного куста, и Галафун отправила ей мыслеформу: цветок лилии на раскрытой ладони. И еще одну: “Не хочешь пропустить их появление? Пойдем, я жду.”
Они прошли метров пятьдесят, когда из-за угла с топотом жеребят вылетели близнецы, едва не сбив хрупкую молодую женщину с ног. Каждый раз, когда их встречали, Тим и Бам устраивали шоу – на этот раз бежали наперегонки. Начался хаос, смех и дележка внимания. Дикий гомон, был похож скорее на встречу болельщиков с любимой командой, чем на ежедневную встречи кидбазера и подопечных.
Лия присоединилась спустя пару минут — она вышла из своего укрытия, бледная, но спокойная. Она высоко держала голову, словно охраняя свое достоинство, явно пострадавшее от любопытства. Она пропустила момент, когда Бамбери и Тимторн влетели в объятия Галафун. Пропустила искренний первый смех. Девочка встала рядом, когда Галафун уже приласкала мальчишек. Лия поняла: мир не остановился, чтобы её пожалеть. Кидбазер приобняла ее и другой рукой притянула Кэтери.
- Кому ты больше рада, Тиму или Баму, Лия?
- Они смешные, потому что одинаковые как яйца, - заулыбалась Лия, подкручивая свой голубой локон на пальце, - Я рада им вместе.
- Одинаково смешные, - согласилась девочка с котовьим амулетом, заслоняющим все прочие амулеты на ее животе, - Тим и Бам вообще одинаковые. Галафун, а ты их различаешь? А их мама различает, как думаешь?
- Их легко различить, - подросток Марк вступил в беседу, - один бегает быстрее, - он похолпал по плечу одного, взъерошил волосы другому, - Знать бы еще, который.
- Это все из-за амулета, который он вчера сделал! Галафун, я же быстрее бегаю?! Ну, обычно же я быстрее?
Его брат быстро перехватил инициативу:
- Куда мы пойдем сегодня, пойдем к мейкерам? Будем делать аумлеты как вчера?
- А вы хотите еще амулеты? Можем и сходить, хотя я планировала сводить вас в сад при гильдии флористов.
- В центре? Сад именно в кампусе гильдии? – близнецы мельтешили, и попрыгивали как шарики пинбола – они уже забыли, о том, кто бегает быстрее.
- До центра же далеко? Мы на самый кампус гильдии пойдем?
- Класс! И в ратушу заглянем? – девочки еднодушно заинтересовались идеей.
Кидбазер сохраняла спокойствие, достойное капибары на спине крокодила, и ответила, оглядев всех по очереди:
- Мы поедем на глайде по спиральной улице – так мы увидим половину города и не устанем. Можно и в ратушу – если захотим. Идем?
Спиральная улица пересекала все 12 радиальных улиц Люминора, которые расходились лучами от центральной круглой площади. Ратуша, сердце площади и всего города, стояла в ее центре, привлекая всякого - здесь всегда было что-то интересное. Дети загомонили и вся процессия двинулась к ближайшему перекрестку с улицей, по которой двигался глайд.
Движущаяся дорожка спиральной улицы несла их быстро и мягко, как спокойная река.
- Сейчас мы встанем с этой стороны улицы, а когда отправимся в обратный путь – придется перейти дорогу. Видите, мы движемся вперед, а на другой стороне дороги те, кто едет от центра, - Галафун знала, когда вставлять реплики, чтоб быть услышанной детьми. Она умело удерживала рамку, и с легкостью могла бы взять в свою группу еще пару-тройку ребят. Хотя гильдия не одобряла групп, где больше пяти человек. Она вздохнула.
— Глайд — это не просто движущаяся дорога, — продолжила кидбазер, поправляя воротник Тиму или, может, Баму. — Это согласие города с нашим желанием двигаться быстрее. Если бы все вокруг замерли в полном равнодушии, он бы просто стал частью тротуара.
Кэтери завороженно смотрела, как под краем глайда пробегают золотистые искры. — А если я захочу, чтобы лента поехала в небо? — спросила она.
— Тогда тебе придется договориться с парой тысяч людей, которые хотят в центр, — усмехнулся Марк. — Удачи с общим вектором, котенок.
Кэтери настаивала, чтоб ее называли кошкой уже 2 недели – и никто не возражал.
В этот момент они почувствовали ощутимый толчок: Тимторн решил проверить, можно ли перекричать глайд-улицу. Он не просто заорал, он вложил в крик всё свое девятилетнее упрямство. Глайд споткнулся на полсекунды и продолжил движение.
Прохожие обернулись, кто-то показал большой палец мальчику.
- Ого, Тим, как ты можешь проявлять намерение, - сказала Галафун, - это было впечатляюще. Все приходили в себя от неожиданности с разной скоростью.
Кэт ткнула нарушителя спокойствия в плечо: - Не делай так больше, ты чего? – затем, уже спокойнее, - Ты бы хотел управлять дорогами?
Тим выдохся от коллосального усилия, и лишь неопределенно махнул головой. Бам не предусмотрел выходку брата, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке – отличная затея прошла мимо.
На них все еще оглядывались, кто-то смеясь, кто-то покачивая головой. Бамбери подергал Галафун за просторный рукав:
- Давайте зайдем в сад кристаллов?
- Конечно, - и она оглядела всю группу на предмет согласия, - вы там уже бывали?
Кидбазер и ее подопечные сошли с глайда у края сада, там где воздух пах свежестью и почти неуловимо - озоном. Гомон города затихал, сам ритм буйной жизни Люминора замедлялся в этом районе. Подставляя солнцу полированные бока, возвышались одиночные башни – кристаллы, превышающие 2 человеческих роста, тут и там из клумб торчали группы разнообразных кристаллических образований. Все вместе они складывались в бликующие улицы и закоулки – сад кристаллов раскинулся от одной радиальной улицы до другой.
Марк подошел к самому высокому – исполинский кристалл-гексагон вовзышался башней минимум в три его роста. Чистый бирюзовый цвет затягивал взгляд вглубь, а гладкие грани так и манили ладони. Подросток прислонился и уже приготовился остаток дня провести в обнимку с кристаллом, когда наваждение развеял голос Галафун:
- Бамбери, не стоит его лизать! Я понимаю, что он очень красив, и все-таки это не леденец, а кристалл. К тому же в общественном месте. Хочешь, сделаем тебе похожий амулет? - Бам еще раз погладил полированный бок и спросил:
- А бывают съедобные кристаллы?
- Бывают, когда пойдем в гильдию нутривистов, попросим их показать тебе.
Ему ничего не оставалось, как последовать за кидбазером и остальной группой.
А Галафун уже активировала транслятор на запястье, чтоб показать детям карту:
- Видите, мы находимся в саду, а это место, где мы сошли со спиральной улицы.
- Похоже на синнабон, - вставила одна из девочек.
- Верно, с ратушей в серединке. Ты не голодна?- кидбазер продолжила, - Мы можем пройти здесь или здесь насквозь – по мыслеформе схемы двигался ее бесплотный палец, до каждого колечка повторяющий ее собственную кисть – и выйти уже в этом месте – на следующем перекрестке.
- И снова поедем на глайде?
- Да, можем на глайде, - она отметила для себя, что чтение схемы понял только Тимторн, – Так быстрее будет добраться до нашей цели.
- Тихо! Слышите? – вдруг закричала Кэт, - дети закрутились на месте, а девочка напряженно вглядывалась в пространство, - Я слышу звуки!
Тим изобразил пукающий звук. И Бам подтвердил:
– Я тоже слышу звуки.
Девочки синхронно уставились на близнецов укоризненно. А кидбазер мягко улыбнулась и сказала:
- Громкие звуки вблизи заглушают даже самую прекрасную музыку, да?
Она увлекла их дальше по тротуару и источник еле уловимой музыки стал очевиден: миниатюрный пруд, не больше пары обеденных столов, обрамляли группы кристаллов разной высоты. По цвету они выглядели почти одинаково, но оглянув все формы целиком можно было отметить, что это нежнейший градиент – от золотистого в нефритово зеленый. Некоторые образования достигали роста самой младшей Лии, а какие-то были совсем небольшими – размером не больше ладони. И эти группы источали невероятно нежную музыку. Уже не на грани слышимости, но негромко, как невесомый фон окутывающий прудик собственной атмосферой.
Дети дружно присмирели. Марк, самый старший, подошел, чтоб посмотреть ближе.
- В них записана музыка, да?- спросил он
- Кристаллы – идеальное хранилище информации, как вы знаете. В данном случае – да, слепок мелодии сохранен в этих самых конструкциях. Давайте послушаем немного?
Дети расселись вокруг пруда, чарующая тихая мелодия поглотила их разговоры. Ватная скованность овладела ими – в саду кристаллов не хотелось ни бегать, ни болтать.
Марк заговорил первым и разрушил недолгое очарование – он встал и подошел ближе поизучать кристаллы:
- Если долго вглядываться – можно разглядеть внутри грани, - так красиво! Приведу сюда маму, она такие штуки любит.
Девочки тоже стряхнули наваждение и тихонько переговаривались между собой:
- Мой новый амулет – немного похож на кристалл правда? – шептала она Кэтери. И обращаясь к кадбазеру: – а наши амулеты – тоже кристаллы?
- Почти любой твёрдый материал имеет кристаллическую структуру, верно. За счет чего и можно стабилизировать мыслеформу и сделать, например украшение, – амулетом, - говоря, она погладила пальцем амулет-капельку Лии, - Так они и работают – ты програмируешь свой, и после стабилизации мыслеформы она действует, сохраняя твой замысел.
- Вчера мейкер мне сказал, что мы пока не можем стабилизировать свои мыслеформы, но научимся.
- Конечно, научитесь – для этого мы, кидбазеры, с вами. Скажи, для чего этот твой амулет? - Галафун кивнула на синюю каплю в руке Лии.
- Она меняет цвет, когда пора поливать цветы. Я хочу знать, когда они хотят пить – тогда капля должна стать зеленой.
Не откладывая демонстрацию, девочка по очереди поднесла каплю к одной клубме, к другой – капля не меняла цвет, и Лия насупилась.
В этот момент раздался мощный всплеск и крик мальчишек – один из близнецов свалился в пруд. Марк уже тащил его обратно, когда подошла Галафун с девочками.
- Ну как, освежает? Кажется, кто-то хочет остаться тут и сидеть в пруду как лягушка.
Бамбери, заливая водой все вокруг, пробурчал:
- Не хочу быть лягушкой.
Его брат корчился от смеха рядом.
- Спасибо, Марк, ты так быстро среагировал, - подросток пожал плечами, и усмехнулся:
– Я сожалею - среагировал, но не спросил желания Бамбери. Я не ошибся? Может, ты хочешь обратно в пруд? – он сделал движение в сторону воды, все еще придерживая взъерошенного, как мокрый котенок близнеца.
Бам только крякнул. Сдерживать смех, глядя на покатывающегося брата, было выше его сил, и он тут же рассыпался в заливистом хохоте. Веселье близнецов заразило всех. Кидбазер мгновенно высушила одежду мальчика прямо на нем и предложила выбираться из сада кристаллов.
Уже на подходе к спиральной улице они снова остановились – Лия непременно хотела найти цветок, который хочет пить и таки нашла его – ее амулет-капля зазеленела по краям.
- Он работает! Смотрите! – кричала она в восторге.
- Сейчас она снова приясдет и будет говорить с каждым цветком, - недовольно буркнула Кэт, - Лия, пойдем, глайд без нас уедет!
Лия прошептала еще пару слов цветку и побежала догонять своих. Она взяла Галафун за руку и тихонько спросила:
- А глайд может без нас уехать?
- Он движется постоянно, ведь все время находятся люди, которые торопятся.
Мальчики уже затеяли новую забаву - близнецы подначили Марка материализовать что-нибудь. Он стоял, вытянув вперед открытую ладонь – вокруг витали обрывки мыслеформ: мячик, ракушка - не захваченные мыслеформы рассеивались быстрее, чем были визуализированы.
- Давай же! Что ты хочешь? – прыгали вокруг близнецы.
Мыслеформы вокруг головы Марка из аморфных становились четче: мелькнул образ сложного амулета, яблока, что-то, напоминающее девчоночью лулу для волос, - впрочем, эта мыслеформа быстро развеялась. По возрасту им еще не полагались трансляторы - и парень старался, направлял фокус на визуализацию.
Все пятеро сгрудились вокруг подростка. Его лицо приобрело то самое выражение концентрации, которое бывает у тех, кто только нащупал нити инфополя. Только у Марка фокусировка консентиса была почти болезненная, на пределе — лоб покрылся испариной, а взгляд стал неподвижным.
Поле откликнулось - между его пальцев начали ткаться золотистые волокна. Не толще нити паутины, они сплетались в геометрический каркас — нейросетевой слепок будущего плода. Секунду он казался лишь призрачным чертежом, но затем пустота внутри начала заполняться частицами материи. Слева, где падал свет, яблоко уже обрело глянцевую плотность и тяжесть, а справа еще дрожал контур, очерченный сияющей сеткой, сквозь которую свободно просвечивало солнце.
Марк сделал резкий, короткий выдох, выдавливая из себя последнее усилие: золотистые нити вспыхнули и мгновенно расеялись по красной-желтой кожуре, окончательно осаждая форму. На ладонь упало настоящее, тяжелое яблоко. Все зааплодировали.
— Ого... — Лия протянула руку, чтобы коснуться идеального бока. — Оно холодное?
— Прохладное, — выдохнул Марк. Он выложился в умственном усилии и утратив свой привычный покровительственный тон.
В этот момент Тим, звонко закричал и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до осажденного яблока. От радостных криков и скачков фокус Марка дрогнул. Яблоко на мгновение стало прозрачным, потеряло материальность по краям и беззвучно рассыпалось. Золотистые нити на секунду задержались в воздухе, как пыль в солнечном луче, и исчезли. На ладони Марка не осталось ничего, даже влаги.
— Меня радует, как быстро ты смог осадить яблоко, — Кидбазер поспешила обнять подростка за плечи, — Видите, - без стабилизации мыслеформа — это всего лишь гость в этом мире. Она уходит, как только кто-то громко хлопнет в ладоши.
Дети загомонили, Марк потер лоб. Младшая Лия, молча взяла его за руку.
Галафун уже направлялась в сторону спиральной улицы:
- А теперь, вы готовы пойти в сад? Посмотрим, как деревья делают яблоки.
0.1
0.2
0.3
0.4